Украинский техник-эксперт переехал в Беларусь и стал дояром: история мужчины на ферме
Сельские труженики не привыкли быть в центре внимания. Они будут чувствовать себя неловко в лучах софитов и у микрофона. Их стихия – бескрайние поля, уютные фермерские дворы, молочные комплексы и зернохранилища. Они привыкли работать без лишнего шума, но с полной отдачей. А ведь за каждым надоенным литром, каждым выращенным колоском и каждым спасенным животным – не просто рабочие часы, а колоссальная личная ответственность. Осознавая, насколько важен их труд и как мало мы порой знаем о тех, кто обеспечивает продовольственную безопасность страны, наша редакция дала старт новому масштабному проекту «Агролюди малой Минщины».
И первым героем стал Николай Кневец – оператор машинного доения на молочнотоварном комплексе «Скориничи» ОАО «Гастелловское». Казалось бы, профессия дояра известна всем с детства, но поверьте, биография и путь Николая в эту специальность далеко не шаблонные. Это человек, который нашел свое призвание там, где даже не предполагал. Сегодня его работа – это пример сочетания современных технологий и душевного отношения к делу.
Зачастую, когда спрашиваешь у аграриев, почему они выбрали эту сферу деятельности, звучит ответ, что родители, бабушки или дедушки тоже трудились на ферме. Но Николай 20 лет назад не мог и представить, что будет здесь.
– Мне – 47. В «Гастелловском» я уже 12 лет, а непосредственно на дойке – 6, – рассказывает герой. – Мы с женой приехали сюда с Украины. Гражданство пока не получали, у нас – вид на жительство. Но все устраивает: работа, жилье, пусть и арендное. По образованию я техник-эксперт, высшее есть. Но так получилось, что жизнь продиктовала свои условия. Сказать, что я с детства мечтал доить коров, – нет. Но есть работа, ее кто-то должен делать. И мы ее делаем.
На ферме чета Кневец работает вместе. Супруга Елена – лаборант на том же МТК, причем устроилась туда сразу после переезда. У нее техническое образование, но она, как и муж, родом из деревни, поэтому знает, что такое ручная дойка и уход за скотиной.
– Жена – она самая лучшая жена, – с мягкой улыбкой говорит Николай. – Конечно, мне легче, что мы вместе. Елена всегда рядом, всегда знает, что у меня на душе. И я знаю: если что, она подставит плечо. Помогаю ей, чем могу. На работе – по мелочи, дома – по хозяйству. Она – мне. Нас, мне кажется, работа даже сближает. Потому что общие знакомые, общие проблемы, общие радости. Мы дышим одним воздухом, живем одним ритмом, и это, странно сказать, нас не утомляет, а наоборот – держит в тонусе.
Порой супруги специально устраивают «вечер без фермы», чтобы поужинать в тишине, посмотреть кино, поговорить о детях или саде. Но так или иначе разговор скатывается на знакомые рельсы.
– Не злимся на это, – улыбается Николай. – Принимаем как должное. Мы ведь не просто муж и жена, которые живут под одной крышей. Мы – коллеги, товарищи, команда. Все события, все, что происходит на ферме, мы обсуждаем. Работа все равно на первом месте, хочешь ты этого или нет.
У пары – двое детей: дочери – 22 года, сыну – 16. В этом, пожалуй, и кроется секрет семейного долголетия четы Кневец: они не просто терпят нагрузку, а делят ее осознанно. Тяжелый труд становится общим делом.
Свой огород, но без животных
Николай и Елена живут в частном доме. Казалось бы, раз человек работает на ферме, дома должен держать большое хозяйство, много живности. Однако это не так.
– Были у нас и курочки, и уточки, и кролики, – рассказывает Николай. – Но режим работы такой, что ты просто не успеваешь все делать. А за животными нужен ежедневный уход, они не могут ждать, пока у тебя наступит выходной.
Так что дело здесь не в отсутствии желания. Зато у семьи Кневец – большой огород: выращивают овощи и зелень для себя. А держать живность дома, когда ты двенадцать часов проводишь на ферме, очень сложно.
– Приходишь домой после смены и буквально валишься с ног, – признается Николай. – Надо отдыхать, потому что в четыре утра снова вставать. Возраст уже не тот, здоровье не резиновое. Поэтому решили: огород – да, а от животных отказались.
Дойка – командный вид спорта
В нашем представлении современный доильный зал – красивая картинка: роботы, датчики, автоматика. Но Николай развеивает этот миф.
– То, что все роботизировано, лишь видимая сторона, – говорит он. – На самом деле это очень тяжелый труд. Особенно для женщин. Я считаю, это настоящие героини. Нам всем под 50, одной коллеге уже 55. Выстоять 12 часов на ногах, бегать туда-сюда – колоссальная нагрузка. Только представьте: больше 500 голов на каждого! И все должно пройти через твои руки.
По словам оператора, дойка – это не индивидуальная работа, а командный вид спорта.
– Здесь нельзя одному, – объясняет собеседник. – Мы все завязаны: дояры, подгонщики, ветврачи. Нет такого, что один работает быстро, а другие сидят. Мы набрали темп – задействованы все. И ты не просто подключаешь аппарат. Ты должен выявить маститную корову, вовремя заметить больное животное, потому что ни один компьютер этого не покажет. Приходится прощупывать каждую – это поток, конвейер. Некогда даже вздохнуть.
Свой первый рабочий день на дойке Николай помнит смутно – настолько он был ошеломлен:
– Я до этого работал в животноводстве, наблюдал за процессом, знал теорию. Но, когда сам встал к аппарату, все оказалось по-другому. День пролетел как мгновение. Испытывал такой стресс, что даже не понял, что произошло. Помогали все: и ветврачи, и коллеги. И мыли, и подсказывали… Но ощущение, что ты попал в другой мир, было однозначно.
Сейчас, спустя шесть лет, наш герой уже не представляет себя без этого ритма. Один из самых непростых аспектов работы – взаимодействие с разновозрастными животными.
– Молодые коровы строптивые, – отмечает Николай. – Не хотят заходить, не хотят стоять. Им все интересно, они брыкаются.
Однако, по его словам, хуже всего не агрессивность, а жара.
– Летом коровы не хотят никуда идти. Хоть у нас стоят вентиляторы и организовано орошение, все равно тяжело. А зимой – прохлада, спокойствие, работать легче. Единственное, что в сезон отпусков и больничных людей не хватает. И тогда смена может затянуться до часа ночи.
Невыдуманные цифры и жесткий график
Рабочий день оператора машинного доения начинается в 4 утра. К пяти Николай уже на ферме. Смена длится до 10-12 часов дня, затем – короткая передышка, и к пяти вечера он снова у станка. И так до 9-10 вечера.
– Это если все идет гладко. Если случается авария, свет выключили или поломка – сидим до двух ночи. Животные же не виноваты. А их надо подоить. Многие же даже не понимают, что корову нельзя не подоить. Животное будет страдать, – поясняет Николай.
Собеседник с грустью говорит о том, что молодежь особо и не стремится устраиваться на ферму. Все мечтают сидеть у компьютера, перекладывать бумажки…
– А нам нужны мужские руки. Дойка – это не «погладить коровку и уйти». Это тяжелейший физический и моральный труд. Конечно, когда наши ряды пополняются новыми кадрами, особенно молодыми, теплеет на душе, – признается оператор.
Моменты счастья
Поинтересовались у Николая, что приносит ему радость и удовлетворение в профессии.
– Когда все коровы здоровы, – отвечает он. – Когда смена проходит без сбоев, отеков и маститов. Когда ты понимаешь, что сделал все правильно.
А есть ли планы на отпуск?
– Отпуск у нас хороший: 36-37 дней. Стараемся брать летом, но не всегда получается. Если зимой кто-то болеет, на замену выйти некому. Планировать тут почти невозможно. На ферме нельзя болеть – это роскошь.
Кадры, на которых держится ферма
Начальник МТК «Скориничи» Владимир Илларионов считает, что найти хорошего оператора машинного доения сегодня – задача почти невыполнимая. Об этом знает каждый, кто работает на ферме. Но, когда такой человек есть, его берегут.
Вот что рассказал начальник МТК о Николае:
– Я на этом комплексе работаю десятый год. И могу сказать одно: профессия оператора машинного доения – это не женская работа, как у нас в обществе почему-то принято считать. Это тяжелейший физический труд. Попробуйте восемь часов отстоять в доильной яме с аппаратом на вытянутой руке. Не каждый мужчина выдержит, а женщины – тем более. Поэтому, когда вижу, как работают наши девчата, я снимаю перед ними шляпу.
До того как Николай пришел на дойку, на ферме работали только женщины. Мы их учили, объясняли технологию. А потом в один момент из всех доярок осталась одна. Остальные либо заболели, либо ушли. Ситуация критическая.
И тут ко мне обращается Николай. Прежде он работал на коровнике, знал сферу животноводства, был оператором на другом комплексе. И говорит: «Владимир Александрович, давайте я попробую пойти на дойку». Я, честно, сомневался. Но согласился. Он оказался не просто работником, а человеком, которому можно доверить участок. Мы его учили по ходу дела. Показывали, как обрабатывать вымя, как сдаивать первые струйки, как не пропустить больное животное. И он схватывал все на лету. Сегодня я спокоен: если Николай на смене, качество молока будет на уровне. А это, между прочим, зарплата всего коллектива.
Появление у нас Николая – уникальный случай. Мужчина на дойке по-прежнему редкость. И работает он не за страх, а за совесть. Сам пришел, сам попросился, сам научился. Супруга его у нас лаборантом работает. Оба на комплексе. И, когда вижу их на смене, понимаю: все будет в норме.
Николай не супергерой. Просто человек, который каждый день делает свое дело качественно. А для меня, как для начальника, нет ничего важнее. И я надеюсь, он останется с нами еще надолго. Потому что таких кадров – по пальцам пересчитать.