14 лет наркозависимости, ночёвки в парке и путь к трезвости: история минчанина

Леонид — бывший наркозависимый, который сегодня помогает другим людям с зависимостью в реабилитационном центре под Минском. Он проводит занятия, разговаривает с подопечными и помогает им вернуться к жизни. Но ещё 10 лет назад всё было иначе: ночёвки в парке, передозировки, попытки суицида, судимости и реабилитации, после которых он возвращался к употреблению буквально в тот же день. Теперь свою историю он рассказывает вслух — в надежде, что кому-то она поможет остановиться раньше.

Как началась наркозависимость

Леонид родился в 1987 году в Минске. Он был старшим ребёнком в многодетной семье. Родители много работали, поэтому часть детства мальчик проводил у бабушки в Минском районе. Там же жил дедушка, злоупотреблявший алкоголем, и дядя. Пьяные конфликты, милиция, шумные компании были для ребёнка частью привычной картинки.

— Для мальчика очень важна авторитетная фигура. Часто это папа, а я был предоставлен сам себе. До 18 лет я даже не называл отца папой, — вспоминает собеседник.

Такую фигуру Леонид стал искать на улице. Большая часть жизни проходила во дворах, на стадионах, в компаниях старших ребят. В школе учиться не хотел, а прогуливать начал примерно с четвёртого класса.

С алкоголем он познакомился в 11 лет, в компании старших двоюродных братьев.

— С ними я впервые попробовал алкоголь. Это было «чернило». Мне состояние не понравилось, подумал: не моё, — рассказывает Леонид.

Через год появился гашиш. В компании Леонид всегда был самым младшим, поэтому за ним закрепилась кличка Малой.

— Я не понял толком, что это, но понял другое: вот это уже моё. Мне понравилось, что можно изменить своё состояние. Тогда я вообще не видел в этом проблемы.

Он решил, что будет употреблять лишь изредка — например, раз в неделю. Однако удержать установленную самому себе границу не получилось.

«Показать слабину было нельзя»

В старших классах в жизни парня появились более тяжёлые вещества. Одним из первых стал амфетамин. Леонид хорошо помнит не только эффект, но и причину, по которой тогда не отказался.

— В компании, где я находился, пробовали все. Я не мог показать слабину. Было страшно, но состояние мне очень понравилось. Казалось, что это лучший я, который вообще может быть. Именно на этом моменте стал психоэмоционально «хромать», — честно рассказывает Леонид.

Сначала ему казалось, что ситуация остаётся под контролем: можно было продолжать учёбу и внешне вести обычную жизнь. Но желание снова испытать эйфорию становилось сильнее. Леонид ставил себе сроки: месяц не употреблять. Менял компании, пытался уезжать в другие города. Но сценарий повторялся.

— Наркотик всё равно меня находил. Хотя сейчас понимаю: не он меня находил. Я находил повод вернуться к нему.

Затем появились опиоиды, а вслед за ними — инъекционное употребление.

— В какой-то момент мне стало уже неважно, что употреблять. Мне просто было настолько плохо, что нужно было чем-то изменить своё состояние. В конечном итоге пришёл к принципу: всё и побольше, — говорит собеседник.

Диплом был, обычной жизни — нет: работа, семья и разрушение

При этом со стороны жизнь Леонида могла выглядеть совершенно иначе. После школы он поступил на заочное отделение вуза, получил высшее образование. Была и армия — родные надеялись, что она поможет изменить ситуацию. Леонид пытался работать, однако, по его словам, дольше трёх-четырёх месяцев на одном месте обычно не задерживался. Не складывались ни карьера, ни отношения.

К зависимости в последние годы употребления добавился алкоголь. Когда на наркотики не хватало денег, спиртное становилось способом хотя бы временно изменить состояние. Деньги постепенно перестали быть единственным, что уходило из семьи.

— Я выносил технику, еду, крал деньги. Употреблял при младших сёстрах. Для зависимого человека нет повода. Он сам его найдёт. Неважно, хорошая новость или нет. У каждого зависимого схема одна и та же: манипуляции, вранье, кражи. В семье единственной большой проблемой тогда был я, — признаётся Леонид.

Она продолжала искать способы помочь сыну. В первый реабилитационный центр он попал примерно в 22 года. Но тогда желание прекратить употребление было слабее желания вернуться к наркотику. Однажды после очередной реабилитации путь обратно занял около получаса.

— Когда доходил до очередного дна, звонил маме и просил помощи. Она никогда не отказывалась. Но любовь к наркотику всё равно была сильнее. Однажды я вышел из центра — и через полчаса уже был у барыги вмазанный, — вспоминает Леонид.

Передозировки, попытки суицида и «дно» — цена зависимости

Дальше история становится тяжелее. За годы употребления были судимости, связанные с наркотиками, несколько суицидальных эпизодов и передозировки. Две из них, вспоминает Леонид, произошли с разницей всего в несколько дней.

Он был свидетелем жестоких разборок в среде зависимых. Некоторые эпизоды, признаётся, действительно пугали. Но даже страх не становился достаточной причиной остановиться. Самая страшная статистика для Леонида сегодня — не медицинская, а состоящая из имён людей, которых он знал тогда лично:

— У нас в компании было шесть человек. Я один остался жив. Остальные умерли — от передозировок, последствий ВИЧ.

Реабилитационный центр: ожидания не совпали с реальностью

В реабилитационный центр Александра Придверова Леонид попал в 28 лет. И вовсе не потому, что в тот момент твёрдо решил начать новую жизнь.

— Я дошёл до очередной точки дна. Мне даже ночевать было негде. Решил приехать, поесть, отоспаться и уехать. Проходить программу не собирался.

Но здесь, говорит Леонид, произошло то, чего он не ожидал: ему начали уделять много внимания. Рядом оказались люди с похожим прошлым, которые уже жили совсем иначе.

— Я смотрел: они тоже употребляли, а сейчас хорошо выглядят, нормально общаются, у кого-то машина, квартира. И подумал: если получилось у них, почему не получится у меня? — вспоминает Леонид.

Больших обещаний он себе не давал. Каждый день повторял одно: «Сегодня останусь. Может, завтра уйду». Так «завтра» откладывалось снова и снова. В итоге Леонид прошёл почти годовую программу. А потом остался волонтёром.

Как проходило возвращение к жизни

Начать не употреблять оказалось только частью пути. После многих лет асоциальной жизни пришлось буквально заново учиться существовать вне привычной среды: соблюдать правила, выстраивать отношения, брать ответственность и нормально общаться с людьми. Постепенно Леонид выправился, перед многими людьми извинился за причинённый ущерб.

— 9,5 лет назад я ночевал в парке. Сейчас у меня есть квартира, машина. Я восстановил отношения с семьёй, — с ноткой гордости говорит Леонид.

Особенно непросто было с сёстрами: значительная часть происходившего с братом разворачивалась у них на глазах. Сегодня Леонид продолжает психотерапию и посещает группы поддержки. Возвращаться в прежнюю компанию для него — одно из табу.

— Тяга была, мысли вернуться — тоже. Здесь мне объяснили, что с этим делать. Сейчас я уже не представляю себя в том мире.

Помощь зависимым и созависимым

Сегодня в том же центре Леонид читает лекции и проводит занятия о зависимости и созависимости. Для новых подопечных он не человек из учебника и не специалист, который знает проблему только в теории. Он был там же, где находятся они. Поэтому работа иногда заставляет возвращаться в собственное прошлое.

Напоследок мы спрашиваем у него фразу, которую часто произносят о зависимости: «Правда, что бывших наркоманов не бывает?»

Он отвечает сразу:

— Для меня — да. Проблема ведь не только в веществе, она в голове. Вылечиться так, чтобы забыть об этом навсегда, нельзя. Но с этим можно жить, — заключает мужчина.

Главные правила трезвой жизни

Поэтому свои главные правила трезвой жизни он формулирует довольно просто:

• продолжать терапию;
• быть в группе поддержки;
• не возвращаться в старую среду;
• оставаться честным — прежде всего с самим собой.