Прысталiчча

Газета Минского района

Всепобеждающая воля к жизни



 Испытаний, которые выпали на долю Евгении Ксенжик в первые годы ее жизни, не пожелаешь никому. Со слов матери, девочка чудом выжила в страшных условиях фашистского концентрационного лагеря. Не раз она была на грани жизни и смерти. Но судьба оказалась благосклонной.  Евгения прожила долгую счастливую жизнь. Несколько десятилетий она посвятила благородному делу  воспитания детей. Не раз приходила на помощь нуждающимся в поддержке людям. За это ее ценят и уважают. Евгения Аркадьевна возглавляла первичную ветеранскую организацию в Хатежинском сельском Совете, завоевав всеобщее уважение односельчан. О своем нелегком жизненном пути она рассказала корреспонденту  “Прысталічча”.

Смерти вопреки

 

До Великой Отечественной войны семья Евгении Аркадьевны жила в солнечном Крыму, в легендарном городе Севастополе. Отец Жени -- военный моряк -- служил на знаменитом эсминце «Ташкент». С первых дней войны этот корабль, кстати, самый быстроходный в своем классе, принял участие в боевых операциях на черноморском морском театре, золотыми буквами вписал свое имя в историю, совершая опасные рейды с кавказского побережья в осажденный немецкими и румынскими войсками Севастополь. В своем последнем походе экипажу удалось спасти и вывезти на Большую землю знаменитую панораму обороны Севастополя времен Крымской войны.

О судьбе отца семья попыталась навести справки после Великой Отечественной, в ответ на запрос пришло сообщение: «Пропал без вести». Возможно, погиб в боевом походе во время вражеских авианалетов, или на суше, когда гитлеровцы неистово рвались на Кавказ…

 После оккупации Крыма маму Жени в 1942 году вместе с сестрой угнали в Германию.

-- Мама рассказывала, как их привезли в концентрационный лагерь, где дымились печи крематориев, -- делится горестными воспоминаниями Евгения Аркадьевна. -- Их с сестрой вместе с другими узниками заставили раздеться и встать на ленту транспортера, в конце которого был оборудован душ и подведен электроток. Попадая под напряжение, под струями этого смертельного дождичка человек погибал на месте, по конвейеру его тело двигалось прямо в крематорий. Так они и дожидались своей участи, и уже попрощались друг с другом, когда внезапно в помещение вбежал запыхавшийся немец и потребовал остановить конвейер. Германской промышленности срочно понадобилась дополнительная рабочая сила.

Маму отправили в западную часть Германии, на угольную шахту. Там, в городе Боттроп, в 1943-м году я и родилась. Ведь в 1942-м году мама уже была мной беременна. Вот так, в неволе, я и появилась на свет.

О двух первых годах своей жизни Евгения Аркадьевна не может рассказывать без слез. Уходя на работу, мама укутывала ее в тряпки и оставляла на день в бараке. Больше всего она тревожилась, чтобы я не упала с нар. Каждый вечер она перестирывала эти тряпки и сушила их на себе. Потом удалось найти какую-то коробку, ставшую моей колыбелью. Женщины, которые жили в этом бараке, предупредили ее, что если ребенок «хотя бы раз пискнет», они выгонят нас с мамой на улицу. И  мама вместе со мной укрывалась от злобных соседок в туалете. Так продолжалось до тех пор пока лагерь не освободили американцы.

-- Я ведь и по дороге домой едва не погибла, -- рассказывает собеседница. -- От бескормицы у меня возникло серьезное желудочное заболевание. Выручили ехавшие в эшелоне советские военнослужащие. Они дали маме яйца и кофе. Постепенно я пошла на поправку. Так мы приехали в Крым. Мама нашла работу в одном из  совхозов Симферопольского района, а меня удалось определить в ясли-сад.

 

Приходите в баню!

 

Позади школа-восьмилетка. Евгения устроилась на работу в совхозный детсад, параллельно занималась в  вечерней школе, готовилась получить педагогическое образование. Казалась, все складывается благополучно, но тут из-за своего бойкого характера она едва не лишилась работы.

-- Послевоенные годы были тяжелыми, -- продолжает Евгения Аркадьевна. -- Восстанавливали разрушенное войной хозяйство, люди трудились с утра до ночи. Где уж там родителям за детьми приглядывать. Деток в сад зачастую приводили чумазыми, в совхозе на месте недостроенной бани стояли лишь три голые стены. Вот я и решила на свой страх и риск исправить положение, добиться, чтобы совхозное начальство наконец-то построило для своих работников баню.

Написала на бумаге объявление, что с завтрашнего дня в совхозе начинает работу баня, желающие помыться могут приходить туда с тазиками. Подумала, куда бы это объявление прикрепить. И решила вывесить его там, куда ежедневно приезжала телега с молоком на продажу. Так и поступила.

На следующий день девчонки, с которыми я вместе работала в детском саду, говорят: «Смотри, Женька, чего это к нам с утра секретарша директора идет? Отродясь она раньше сюда не захаживала!». А пришла она по мою душу -- дескать, директор меня срочно вызывает в правление. Зашла в кабинет, а он как раскричится на меня! За такое дело, мол, чтобы духу твоего больше в совхозе не было. И объявление мое прямо мне под ноги щвырнул. А я ему говорю: «Пожалуйста!». И тут же заявление об уходе написала. Домой пришла, а на душе кошки скребут.

Каково же было мое удивление, когда на следующий день меня как ни в чем не бывало вызвали на работу. Оказывается, все мои девчонки-коллеги, с целью поддержать меня, дружно подали аналогичные заявления. Да и по совхозу в мою защиту молва пошла. Пришлось начальству возвратить меня на работу. Остается добавить, что в качестве детского воспитателя я проработала порядка 40 лет.

 

«Ты сможешь ходить!..»

 

В Беларусь из Крыма Евгения Ксенжик перебралась по семейным обстоятельствам. Подруга предложила провести отпуск у своей родни в Копыльском районе. А там Женя познакомилась с местным парнем, тот работал в колхозе водителем. Четыре дня ходил он за девушкой, на пятый она согласилась выйти за него замуж. Так и перебралась на Минщину. Позже семья переехала в Минский район. Евгения нашла работу в столице, трудилась и по основной специальности (ранее в Симферополе она окончила педагогическое училище), и в общепите, после выхода на пенсию одно время работала в грязелечебнице реабилитационного центра. Тут, по ее словам, приключилась с ней еще одна история.

-- Ко мне на процедуры приходил молоденький парень, -- говорит Евгения Аркадьевна. -- Он с трудом передвигался на костылях и уже потерял всякую надежду твердо встать на ноги. В этом его даже лечащий врач убедил. Мол, и мышцы, и сухожилия уже атрофировались. Я же во время процедур обратила внимание, что двигать ногами, пусть и очень слабо, паренек все-таки может, а значит, не все для него потеряно. В общем, обнадежила я его, сказала, что скоро он оставит свои костыли и будет ходить с легенькой тросточкой.

Имела по этому поводу неприятный разговор с врачом, но от  своего не отступилась. Принялась усердно массажировать парню ноги, стала развивать его мышцы. И в конце концов  он бросил костыли и начал ходить по больничным коридорам с тросточкой. Да и моей радости не было предела.  Прошли годы. Евгения Аркадьевна Ксенжик ушла на заслуженный отдых. Но и на пенсии она вела активную общественную работу, возглавляла первичную ветеранскую организацию, помогала ветеранам и пожилым людям, проживающим на территории Хатежинского сельсовета. В местном сельисполкоме, в районной ветеранской организации о Евгении Аркадьевне всегда говорят с глубоким уважением.

-- По натуре я  человек жизнерадостный, -- улыбается собеседница. -- Я люблю жизнь, стараюсь творить добро, люблю людей, и они отвечают взаимностью. Себя я считаю счастливой: вырастила троих детей, теперь у меня пять внуков, четыре правнука, они -- самая большая моя радость!

 

Сергей РУЧАНОВ

Фото автора

Оставить комментарий: